Ты пел на этой сцене о дожде, Который ночью на асфальт уныло капал, И он послушно шел в ладонь к тебе, И тихо о своём о чем-то плакал.

В среду зарядил дождь. Лондонское ненастье, промозглое и серое, обнажало бесстрастный лик старинного города: бледные фигуры под черными зонтами, неистребимый запах сырой одежды, мерный стук ночных струй в оконное стекло.

– Твои слова очень эмоциональны, Мерна, – спокойно сказал Эрнест. – Как будто ты их носила в себе очень долго. – Так и есть, – Мерна сделала пару глубоких вздохов. – У слов своя жизнь. Они хотели освободиться.

Тянись к солнцу, как бы долго ни лили дожди.