— Нет никаких улик, указывающих на убийство. — Мне наплевать на улики. Я знала его, и это моя улика. У всех нас есть свои фобии. Знаете какая была у Исайи? Он боялся высоты. — Тем не менее, он был на крыше. — Да. И меня озадачивает, не дает мне спать по ночам один вопрос — что заставило его туда подняться.

— А это, что? Улика? [ваза с героином] — Улика? Да уж, это лучше наличными. — Я надеюсь, это официальное дело, так? — Ну-у... Если бы ты знал студентку Шарлин... — Шарлин? — Да. — Купила порошок в том ресторане и всё. Передозировка. — Значит, я еду с тобой по какому-то твоему личному делу... — Что значит, личному? Девчонка просто хотела какого-то праздника. — Слушай, мне очень жаль твою подругу Шарлин. Или как её... Но если дело не касается национальной безопасности я не участвую. — Вообще-то, она племянница министра обороны... — Ох... И министр обороны хочет теперь убрать этих парней... Так? — Всех до единого, снизу доверху, всех, всех... Есть возражения? — Нет. — Круто.

Она была лучше пиццы, лучше оливок, лучше пятниц и лучше, чем крутиться на кресле, и даже сейчас, когда она уже не с нами, — я, конечно, не должен этого говорить — из всех моих друзей Элизабет Эган — мой самый любимый друг.

— А у меня вот никого. — А, скажем, подруги, там? — Были когда-то... Но однажды моя лучшая подруга решила выйти замуж... за моего жениха. С тех пор я ликвидировала всех своих подруг.