Мы знаем, что происходит в тысячи километрах от нас. Знаем, кого арестовали, кого мучили в тюрьме в тысячи километрах. Но что происходит с близким родственником, с родным, ребенком, сыном, дочерью, другом, приятелем, не знаем. Не знаем и не хотим знать. Мы любим какого-то далекого заключенного, потому что его любить просто. Для нас это ничего не стоит. Мы не расходуем свою душу, мы не портим свое здоровье. Любим какого-то далекого человека. Смотрим телевизор, киваем головами, пьем чай и ложимся спать. А любить конкретно кого-то: этого, его, ее, меня — чудовищно трудно, невыносимо, сложно, невозможно трудно. Конкретно любить трудно. Как же можно так жить?