— Ральф, почему ты так странно на меня смотришь? «Потому что ты очень красивая и потому что я в тебя влюбился, — зачарованно подумал Ральф. — И сейчас я настолько в тебя влюблен, что мне кажется, я тону в тебе. И знаешь, мне нравится такая смерть».

Тим Бартон — самый закрытый человек, которого я встречал. Когда мы снимали «Чарли и шоколадную фабрику», вдруг мне говорят, что меня просит к телефону Хелена. Я ее спрашиваю: «Все в порядке? Билли в порядке?» Их сын Билли был тогда совсем еще малявкой. «Да, все в порядке, — говорит. — Тим хочет, чтобы ты стал крестным Билли». «Слушай, — говорю, — я был с ним минуту назад». И это — Тим. Что может быть сложнее, чем сказать: «Я хочу, чтобы ты стал крестным моего сына». В общем, я вернулся на площадку и сказал Тиму, какая это для меня честь. А он: «Ага, да, конечно, давай работать».

— Разве ты не должен быть в Брюсселе? — Мне нравится баскетбол. — С каких это пор? — С этих самых. Как у нас дела? — Какие тут могут быть дела? Вот! — Вот это я и спрашиваю. — Конечно, спрашиваешь ты, не мне же спрашивать, если мы проигрываем 86:0! — Тогда дела плохи. — Хуже некуда!

Меня часто спрашивают о любви — но почему я молчу? В молчании понятно, непонятное в речи...