И снова осень валит Тамерланом, В арбатских переулках тишина. За полустанком или за туманом Дорога непроезжая черна. Так вот она, последняя! И ярость Стихает. Всё равно что мир оглох... Могучая евангельская старость И тот горчайший гефсиманский вздох.
И снова осень валит Тамерланом, В арбатских переулках тишина. За полустанком или за туманом Дорога непроезжая черна. Так вот она, последняя! И ярость Стихает. Всё равно что мир оглох... Могучая евангельская старость И тот горчайший гефсиманский вздох.
Анна Андреевна Ахматова — одна из известнейших русских поэтов XX века, писатель, литературовед, литературный критик, переводчик. ... Её судьба была трагична. Репрессиям были подвергнуты трое её близких. Горе вдовы и матери «врагов народа» отражено в одном из наиболее известных произведений Ахматовой — поэме «Реквием». Признанная классиком отечественной поэзии ещё в 1920-е годы, Ахматова подвергалась замалчиванию, цензуре и травле, многие её произведения не были опубликованы не только при жизни автора, но и в течение более чем двух десятилетий после её смерти. Её имя ещё при жизни окружала слава среди почитателей поэзии как в СССР, так и в эмиграции.
Люблю тебя, осень, твой пышный венец, И золото листьев, и их багрянец — Апрель развернул их в сияющий день, И август под ними искал себе тень, В осенние полдни, ноябрь, это ты То медью, то золотом кроешь листы. Идешь ты по комьям изрытой земли, И шаг твой стихает то здесь, то вдали. Средь скучных туманов, тревог и забот В тебе неостывшее лето живет. Под дымкой осенней твоей тишины Я чую уснувшее сердце весны.
Я сердце потерял в арбатском переулке. Его нашел дурак и бросил, где окурки. А я без сердца бьюсь, взбираюсь на котурны. Вернись скорей, дурак, и вынь его из урны!
In the thick fog, on the high waves Faintly shining, my beautiful black pearl. (She’s my beautiful black pearl yeah) In the deep silence, on the sad melody.
Прекрасна туча грозовая, Полнеба грудью обнимая, Идет — и небо тесно ей! Она живет, растет и дышит, И крылья черные колышет, И хмурит черный вал бровей, То взглянет вдруг и заморгает, Заговорит... и вновь смолкает В раздумье страстном, и грозна Ее живая тишина. Идет, надвинувшись, сверкнула Могучим взглядом; грянул гром - И все смешалося кругом, Все в тьме и буре потонуло.