— Понимаешь... Мы ведь ссоримся... Всё время... Мы не можем быть вместе, да? — А ты любишь вишню? — Да. — А ты выплёвываешь косточки, когда её ешь? — Ну да. — Так и в жизни... Учись выплевывать косточки, и одновременно любить вишню

Виноградную косточку в теплую землю зарою, И лозу поцелую, и спелые гроздья сорву, И друзей созову, на любовь свое сердце настрою. А иначе зачем на земле этой вечной живу?

— Погляди, как танцует. — Кто? — спрашивал я. — Война, — отвечал он. — Мужиков выманивает из родных домов и пожирает. Только косточки отправляет обратно. — Значит, война живая? — Живая, — говорил отец и глядел на мою маму.

Август. Персик зарёй подсвечен, и сквозят леденцы стрекоз. Входит солнце в янтарный вечер словно косточка в абрикос. Крепкозубый, налит початок смехом жёлтым, как летний зной. Снова август. И детям сладок смуглый хлеб со спелой луной.