Когда первая обезьяна взяла в руки палку, все остальные стали на неё работать.

Я взял оружие из стенки, И шел по улочке ночной. Дрожали руки и коленки, Но страх позора шел за мной.

Чтобы поблагодарить ее за этот день, я потянулся к ее руке и легонько, нежно взял ее в свою. Мы долго смотрели друг на друга, и никто из нас не говорил, никто не заметил, что время остановилось. Само безмолвие сказало за нас то, для чего мы никогда раньше не искали слов.

Демократия восторжествовала, и теперь быть личностью стало ещё труднее, чем раньше.