Единственное, что до сих пор привязывает меня к вещам, — это некая жажда, унаследованная от предков, чье любопытство к жизни было доведено ими до бесстыдства.
Невежество человека — подслушивать у дверей, благоразумный же огорчится таким бесстыдством. Уста многоречивых рассказывают чужое, а слова благоразумных взвешиваются на весах.