Вот меня в восемнадцать лет призвали в Советскую армию, дали автомат и научили убивать людей. В восемнадцать лет! А в пятьдесят три мне сообщили, что матом ругаться нехорошо, спасибо. Я не знал.

Вот меня в восемнадцать лет призвали в Советскую армию, дали автомат и научили убивать людей. В восемнадцать лет! А в пятьдесят три мне сообщили, что матом ругаться нехорошо, спасибо. Я не знал.

Я ждал тебя целую вечность где-то там, в пятьдесят восьмом, той зимой позабытой... <...> Я жду тебя целую вечность. На задворках тёмных ночей и улиц, среди высохших листьев и пользы для общества, и разноликой толпы пересудов, над нагроможденьем всего, что я есть, в ресторанах, в которые мы никогда не ходили, в спешке жалкого времени, что мне осталось, дальше света и дальше земли я жду тебя целую вечность. И буду ждать тебя вечность. Как жёлтое осени солнце.

Поступай по принципу «пятьдесят», выведенному из наблюдения, что из пятидесяти попыток сделать безнадежное дело, одна обязательно удастся. При условии, что попытки разнообразны!..