Василий Кроликов: — Что же вы, мама, так себя запустили? Квартирку, вот, совсем не убираете. Прасковья Кроликова: — Я, Васенька, в квартире этой капитальную уборку два раза в день делаю плюс ремонт. Николай Григорьевич: — Мать твоя — чистюля. Дай Бог каждому. Василий Кроликов: — Ну тогда у меня, наверное, с глазами что-то. Прасковья Кроликова: — Глаза у тебя здоровые. Только ты, козёл, на голову больной, с детства. Василий Кроликов: — В кругах, которым я близок, мама, слово «козёл» очень обидное. Постарайтесь поэтому в разговоре его не употреблять. Прасковья Кроликова: — Да что вы говорите?! А вот интересно, козёл, что ты такое свистнул, что у меня по два раза в день обыски? Я вечером паркет положу, утром его уже менты обдирают. Я утром кафель приклею, а вечером его уже Козюльский выворачивает. <...> А Николай Григорьевич, бедный? Он за это время семнадцать раз понятым был.