Василий Кроликов

— Я тебе должен сейчас всё объяснить. — Кузя?! — Если бы Кузя! Я вообще ни с кем не могу! Понимаешь... Дело в том, что... Ну в общем, в детстве я наступил на мину. Да. Всё оторвало! — Всё?! — Нет, кое-что осталось. — Дарлинг! — Но только, чтобы пописать! Успокойся, дорогая. — Ничего, ничего. Мы что-нибудь придумаем. В Америка очень хорошие врачи. Мы сделаем протез. Бедный, бедный! [щупает причинное место] У вас это называется «кое-что»? По-моему, вы слишком много кушать. — В каком смысле? — В смысле, зажралúсь!

Прасковья Кроликова: — Заботливый он у меня, ой, какой заботливый! Николай Григорьевич: — Дай Бог каждому. Прасковья Кроликова: — Кушай, кушай. На Колыме-то такой капусточки нету. Василий Кроликов: — Нету. Нету. Николай Григорьевич: — Там капусточка — не дай Бог никому.

Прасковья Кроликова: — По капустке-то соскучился? Василий Кроликов: — Да. Прасковья Кроликова: — Любит он мою капустку-то. Из всех тюрем пишет: «Вспоминаю, мама, — говорит, — твою капустку». Николай Григорьевич: — Такой засол — дай Бог каждому.

Поймают они, как же! Мандавошку они поймают!

— Ваша китчевая музыка испохабила всю русскую культуру, какую мелодию не возьми — отовсюду цыганочка прёт! — Не цыганочка, а ваши семь-сорок — еврейская культура, которую вы давно выдаете за великую русскую и великую цыганскую! Правильно я говорю, братишка? — Абсолютно точно, всё жиды захватили — все газеты, все телевизоры — и влияют на гоев! — Только вот не надо, что вы за нация такая, если вас так легко захватить можно? Работать надо, а не водку целыми днями глушить! — Русофоб! — Ну зачем так грубо-то, просто «жид пархатый». — Антисемит! — Сионист! — Юдофоб! Конокрад!

Алло, это «Аргументы и факты»? Фактик вам хочу подбросить: великий дирижёр Иннокентий Шниперсон опять за решёткой! Это новые вылазки партократии! Да, да... Кто говорит? Возмущённая интеллигенция говорит! Это газета гомосексуалистов? Очень хорошо — у меня для вас есть сообщение. Этот пидорас Пискунов опять арестовал Иннокентия Шниперсона! Это же новая вылазка жидомасонов! Кто говорит? Все говорят! Это журнал пчеловодства? Что же вы, понимаете, трутнями сидите в то время как великий дирижёр сидит в тюрьме? Что делать? Крылышками махать надо!

Мама, а русские в нашем роду попадаются? Я, понимаешь ли, всю жизнь за Россию анус рву...

— Кажется я ключи оставил в гримёрной, Джоан... — Я Кэрол! — А я и говорю — Кэрол! Это у меня дикция такая.

Ой, мама… капусточка, конечно, дело хорошее, но в доме нужно держать и мясные закуски!

Опять кукуешь, Суходрищев?

Василий Кроликов: — Что же вы, мама, так себя запустили? Квартирку, вот, совсем не убираете. Прасковья Кроликова: — Я, Васенька, в квартире этой капитальную уборку два раза в день делаю плюс ремонт. Николай Григорьевич: — Мать твоя — чистюля. Дай Бог каждому. Василий Кроликов: — Ну тогда у меня, наверное, с глазами что-то. Прасковья Кроликова: — Глаза у тебя здоровые. Только ты, козёл, на голову больной, с детства. Василий Кроликов: — В кругах, которым я близок, мама, слово «козёл» очень обидное. Постарайтесь поэтому в разговоре его не употреблять. Прасковья Кроликова: — Да что вы говорите?! А вот интересно, козёл, что ты такое свистнул, что у меня по два раза в день обыски? Я вечером паркет положу, утром его уже менты обдирают. Я утром кафель приклею, а вечером его уже Козюльский выворачивает. <...> А Николай Григорьевич, бедный? Он за это время семнадцать раз понятым был.

— В чем дело, мадам? — Мадемуазель! — Ну и что уставилась, мадемуазель? — Хам!

— И салат горький! И хлеб горький! — Ты скажи спасибо, что тебя, вообще, пригласили!

Тётя мама, скажи ты мне, как на духу, как русский человек русскому человеку... Фактически я что, Изя Шниперсон?

На предыдущем допросе вы, гражданка, показывали, что сиську двое просило...

— Я отказываюсь от любых переговоров, пока вы не прекратите дискриминацию граждан цыганской национальности. — Да кому они нахрен нужны — твои цыгане. — Вот он, великодержавный шовинизм в действии. Забыли, кто для вас Куликовскую битву выиграл? — Неужто цыгане? — А этот к нам вообще ненависти не скрывает. Проводит антицыганскую пропаганду среди американского населения. — А за что вас любить-то? Что вы вообще за нация такая? Где ваши корни? — Ну конечно, только вы богоизбранный народ, а остальные недочеловеки, гои! — Кстати, насчет гоев — это вы, евреи, действительно загнули, сами-то что, лучше? — Ну что ты, братишка, они не лучшие, они единственные, а остальные должны им прислуживать. Но один прокол у них вышел — Христа распяли?! — Сами породили, сами и распяли! Это наши сугубо еврейские разборки, гоям не понять. — Ты что, моего Христа в евреи записываешь?! — А ты как думал, если папа — еврей, мама — еврейка, то ребеночек — русский? — Папа у него голубь!