— Ваши благодеяния, — тихо сказал Шрелла, — пожалуй, еще страшнее ваших злодеяний. — А вы еще более неумолимы, чем сам господь бог: он прощает грехи, в которых человек раскаивается. — Да, я не бог и не притязаю ни на божественную мудрость, ни на божественное милосердие.