— Печать была взломана. — А зачем, собственно, ломать печати? — Представь, что печати — это замки на дверях. — Ладно. Последняя печать откроется и тогда... — Люцифер выйдет на свободу. — Люцифер? Я думал, Люцифер — всего лишь сказочка, которую рассказывают в воскресной школе для демонов. Его не существует. — Три дня назад ты думал, что меня не существует.

– Бунт очевидцев – одна из шестидесяти шести печатей. – Догадываюсь, что не бродвейское шоу. – Лилит взламывает эти печати. <...> Представь, что печати – это замки на дверях. – Откроешь последнюю и… – Люцифер выйдет на свободу. – Люцифер? [кивает] – Люцифер – это сказочка для демонов в их воскресной школе. Его в помине нет. – Три дня назад ты думал, что ангелов тоже нет. Зачем, по-твоему, мы живём среди людей спустя два тысячелетия? – Чтобы не впустить Люцифера? – Именно за этим.

История — это сказка, которую рассказывают победители.

Сказка рассказывается не для того, чтобы скрыть, а для того, чтобы открыть, сказать во всю силу, во весь голос то, что думаешь.