Парфён Рогожин: — А потом? князь Мышкин: — А потом все умерли. А я в клинику лёг на анализы. На восемь лет.

Нет, Рогожин не злодей, не убийца. В убийстве Рогожина — сознательное освобождение от страданий и мук, которые терпят все, и сам Рогожин, и Настасья Филипповна, и Мышкин.

Вы, Парфён Рогожин, можете совершенно не волноваться — у меня от таблеток никакого энтузиазма к женщинам.

Аделаида Епанчина: — Расскажите, князь... о том, как вы были влюблены. Князь Мышкин: — Я не был никогда влюблён. Я был счастлив иначе. Аглая Епанчина: — Вы умеете быть счастливым? Князь Мышкин: — Да.