Осознание того, что каждый мой вдох теперь зависим от нее, делало меня счастливым и несчастным одновременно — разве есть что-нибудь прекрасней любви и ужасней зависимости?
Осознание того, что каждый мой вдох теперь зависим от нее, делало меня счастливым и несчастным одновременно — разве есть что-нибудь прекрасней любви и ужасней зависимости?
Тексты были для меня одновременно опорой, собеседником, лучшим другом и терапией. Через них я делилась тем, что для меня важно, раскрывала мысли и чувства. Только с текстом я чувствовала настоящую близость. Если до того, как я стала писать, я делала только вдох. То теперь каждый текст для меня выдох.