— Ты вообще спрашивал себя: почему я велел тебе написать собственную характеристику? — Ну, ничего безобидного я придумать не могу, поэтому... — Заткнись! Я хотел, чтобы ты задумался. По-настоящему задумался: какие у тебя сильные стороны, а какие — слабые. И потом изложил это на бумаге. И не для того, чтобы я это прочитал или кто-нибудь ещё прочитал, а для того, чтобы ты сам это прочитал. Потому что отвечать тебе придётся не передо мной и даже не перед Келсо, и даже не перед пациентами, прости Господи. Отвечать тебе придётся только перед одним человеком — это ты сам.

Он сильно сжал меня в объятьях и прошептал: — На самом деле я знал, но так хотел услышать это от тебя. — Когда это ты знал? – спросила я с наигранной обидой. — Всегда. Я просто ждал, когда ты сама себе в этом признаешься. Я сражалась с тобой за тебя. И ты именно тот приз, который я всегда хотел получить от жизни. Не знаю, чем я заслужил тебя, но я благодарен судьбе за это. Я люблю тебя так, как любят раз в тысячу лет. — А мне было легче переспать с тобой, чем признаться тебе в этом… чем себе признаться в этом.

I wanted to become happy and strong, But why am I getting weaker?

— Тебе когда-нибудь хотелось, — вдруг спросила Кэролайн, — надеть на своих детей конный ворот или еще какой-нибудь полезный механизм, лишь бы с пользой потратить их необузданную энергию? — Частенько, — ответила Демельза.