Он сильно сжал меня в объятьях и прошептал: — На самом деле я знал, но так хотел услышать это от тебя. — Когда это ты знал? – спросила я с наигранной обидой. — Всегда. Я просто ждал, когда ты сама себе в этом признаешься. Я сражалась с тобой за тебя. И ты именно тот приз, который я всегда хотел получить от жизни. Не знаю, чем я заслужил тебя, но я благодарен судьбе за это. Я люблю тебя так, как любят раз в тысячу лет. — А мне было легче переспать с тобой, чем признаться тебе в этом… чем себе признаться в этом.
Он сильно сжал меня в объятьях и прошептал: — На самом деле я знал, но так хотел услышать это от тебя. — Когда это ты знал? – спросила я с наигранной обидой. — Всегда. Я просто ждал, когда ты сама себе в этом признаешься. Я сражалась с тобой за тебя. И ты именно тот приз, который я всегда хотел получить от жизни. Не знаю, чем я заслужил тебя, но я благодарен судьбе за это. Я люблю тебя так, как любят раз в тысячу лет. — А мне было легче переспать с тобой, чем признаться тебе в этом… чем себе признаться в этом.
Он подошел ко мне и сильно сжал в своих объятьях. Сначала я пыталась вырваться, а потом просто смирилась, и утонула в нем. — Спасибо тебе. Благодаря тебя я полюбила этот мир, – прошептала я.
Адам (держит шарик с надписью «Поздравляю!»): Это тебе. Эмма: Поздравляю?! С чем? Что я переспала с тобой? Адам: Да… Ну ты старалась, и вот заслужила шарик в подарок.
— Если бы ты знала, Клеа, что для меня ты самая красивая девочка на свете, что от твоих хриплых криков голубеет серое небо, что твой голос звучит как виолончель. Если бы ты знала, что ни одна девочка в мире не умеет запускать воздушного змея так, как ты.