Осень... Большою дорогою Едут обозы скрипучие, Ветер шумит по кустам. Станция... крыша убогая... Слезы старинные, жгучие Снова текут по щекам. Вижу я оргию шумную, Бальные пары за парою, Блеск набежавшей весны, - Всю мою юность безумную, Все увлечения старые, Все позабытые сны.

– У меня для тебя ничего нет, – сказал волшебник, разводя руками. – Вижу, – вздохнула Флоренс. Тут она вспомнила о том, что Гемма говорила про какое-то задание. – А может, оружие? – с надеждой в голосе спросила Фло. – Мне же придётся сражаться. Она на мгновение прикрыла глаза, понимая, что последняя фраза звучала очень смешно. – Придётся-придётся, – закивал головой Бартомиу. – Только оружие тебе не сильно поможет. – Хотя бы для красоты, – как-то даже жалостливо произнесла Флоренс. Почему-то идея того, что она будет разгуливать по Поднебесью с мечом или шпагой, привлекала девушку. – Для красоты? – удивился Бартомиу. – Для красоты у тебя есть душа. В которой живёт Закон. Он воззрился на Фло, которая приподняла брови и раскрыла рот. Потом она ответила ему: – Боюсь, в моей душе живёт только беззаконие, – грустно произнесла она. Старец медленно замотал седовласой головой. – Позже ты поймёшь, что это невозможно. Закон на то и Закон, чтобы пребывать везде. И в душе каждого.

— Что это? – протянул он маленькую пухлую ручку. Его наивные глаза загорелись. — Не трогай, — предупредила его Флоренс, замедляя шаг. Гном отдернул руку. — Это кольцо, — произнесла она, убедившись, что тот больше не покушается на её сокровище. Гном заметил, как лицо Флоренс, бывшее до этого бесстрастным, на мгновение исказилось гримасой боли. — Оно такое хрупкое, — прошептал он, и личико его сделалось жалостливым. Точно таким же оно сделалось у другого гнома, который тоже теперь во все глаза смотрел на кольцо. Чтобы не смотреть на девушку. — Как и все в нашей жизни, — ответила Флоренс, нахмурившись. Она кинула взгляд вдаль и ускорила шаг.

за окном весна, но на душе все еще осень...а так хочется вздохнуть полной грудью и сказать «Я счастлив»