Да, мою жизнь можно было охарактеризовать одним словом — беспечность. В детстве я любил смотреть на польское небо. То же небо, на которое я позже смотрел из лагеря, испещрённое полосами дыма от моих родственников. Но эта чудовищная картина не мешала мне наслаждаться красотой неба. Ещё одна чудовищная мысль, как и многие мысли, что были у людей в аду. И, будучи в аду, мы по другую сторону колючей проволоки тоже смотрели на снег и на Бога. Это и есть Бог — бесконечная, ошеломительная сущность. Прекрасная, ленивая, без какого-то ни было желания что-то предпринять, как женщины, о которых мы будучи ещё мальчишками смели только мечтать.