С сожалением подумал о том, что горячая ярость куда предпочтительнее. Но он не умел вспыхивать огненным гневом, его злость и ненависть всегда оставались холодными, промораживающими насквозь, делающими мир кристально четким, а дорогу к мести — безусловно ясной. Иногда эта ясность резала душу ледяными осколками.