Лица теряли человеческое выражение, принимали тупой и сосредоточенный вид, глаза затуманились и светились вдохновением, свойственным каждому музыканту.
Лица теряли человеческое выражение, принимали тупой и сосредоточенный вид, глаза затуманились и светились вдохновением, свойственным каждому музыканту.
Стремление мерить человеческие чувства единой меркой — нелепость; у каждого человека чувства сочетаются с элементами, свойственными только ему, и принимают его отпечаток.
Сам человек не знает своего подлинного лица. Каждый из нас видит себя в наилучшем свете, кичится собой, надевает маску и принимает ее за свое подлинное лицо.