«Когда тебе за 40, ты уже как-то не можешь слоняться с шоколадкой керли-верли во рту, потому что это выглядит, будто ты сожрал ребенка.— Дилан Моранaforizm.onlineКогда тебе за 40, ты уже как-то не можешь слоняться с шоколадкой керли-верли во рту, потому что это выглядит, будто ты сожрал ребенка.Когда тебе за 40, ты уже как-то не можешь слоняться с шоколадкой керли-верли во рту, потому что это выглядит, будто ты сожрал ребенка.— Дилан Моран Скопировать Скачать Картинкой Картинка Поделиться
«Верлен на всю жизнь остался ребенком! Как ребенок был он беззащитен, и жизнь жестоко и часто ранила его.— Игорь Иванович Гаринaforizm.onlineВерлен на всю жизнь остался ребенком! Как ребенок был он беззащитен, и жизнь жестоко и часто ранила его.Верлен на всю жизнь остался ребенком! Как ребенок был он беззащитен, и жизнь жестоко и часто ранила его.— Игорь Иванович Гарин · книга
«Когда ты кого-то любишь, то по-другому произносишь его имя. Как будто этому имени удобно у тебя во рту.— Джоди Пиколтaforizm.onlineКогда ты кого-то любишь, то по-другому произносишь его имя. Как будто этому имени удобно у тебя во рту.Когда ты кого-то любишь, то по-другому произносишь его имя. Как будто этому имени удобно у тебя во рту.— Джоди Пиколт · книга
«Чувствительные излияния – словно солодковый корень: сперва пососешь – как будто недурно, а потом очень скверно станет во рту.— Иван Сергеевич Тургеневaforizm.onlineЧувствительные излияния – словно солодковый корень: сперва пососешь – как будто недурно, а потом очень скверно станет во рту.Чувствительные излияния – словно солодковый корень: сперва пососешь – как будто недурно, а потом очень скверно станет во рту.— Иван Сергеевич Тургенев · книга
«Вторую половину шоколадки я доела в лифте. Во рту поселился приторно-сладкий вкус, но в глубине души плескалась горечь.— Дарья Донцоваaforizm.onlineВторую половину шоколадки я доела в лифте. Во рту поселился приторно-сладкий вкус, но в глубине души плескалась горечь.Вторую половину шоколадки я доела в лифте. Во рту поселился приторно-сладкий вкус, но в глубине души плескалась горечь.— Дарья Донцова · книга