Хоть бодры телом и душой бывают старики, Сравняться с молодыми им — потуги нелегки! Пристала ль белой бороде горячность юных лет? Пожухнув, вновь не зацветут вовеки лепестки. И странно, если невпопад, как юный, скор старик, А молодой — в повадках стар, рассудку вопреки. В ходьбе подмогою — клюка, а пика — ни к чему: Помехой будет, если взять ее взамен клюки. Но и с клюкой не будет прям согнувшийся в дугу, И если б юный это знал, согнулся бы с тоски! Когда глаза запали вглубь, считай, что сильный муж Смущенье слабости укрыл в запавшие зрачки! Вот стар я стал, и осужден я сплетнями ханжей: Про тайные мои грехи твердят клеветники. А те, кто в юности чисты, пусть вознесут хвалу За то, что Бог укрыл от них бесчестья тайники. Никто не волен — стар ли, юн — в добре или грехе, И те, кто ропщет на судьбу, от блага далеки. Кто в молодости был строптив, веленьям не внимал, Укоры совести его под старость велики. Господня благость — океан: надежду буря шлет, Отчаяньем, о Навои, себя не допеки!