Сосед спросил Ходжу Насреддина: — Не гордыня ли это: считать, что мир нуждается в моем самовыражении? — Взгляни на моего ишака, — предложил Ходжа. — Его самовыражение — поездки со мной верхом на базар и в чайхану. А без этого я умер бы от физического голода, а мои ученики — от духовного!

— Какова высшая ступень восхождения человека к Богу? — спросил Ходжу Насреддина юный мистик. — Та, после которой следует спуск вниз, к людям, — ответил Насреддин.

Ходжа Насреддин сидел с учениками в чайхане; его ишак пасся рядом в кусте чертополоха. — Объясни нам, что значит жить здесь и сейчас, — попросили ученики. Ходжа поднялся, вскочил на ишака и ударил его пятками по бокам. Ишак не сдвинулся с места и продолжал жевать чертополох. Насреддин слез с ишака и стал что было сил тянуть его за узду. Ишак уперся всеми четырьмя копытами и не сдвинулся с места, продолжая жевать чертополох. Ходжа, утирая пот со лба, сел рядом с учениками и стал выжидательно смотреть на ишака. Наконец ишак доел чертополох и подошел к Насреддину. Ходжа сел на него и поехал домой. — До свидания! — крикнул он ученикам.

— Скажи мне откровенно: является мое эго иллюзией или нет? — спросил сосед Ходжу Насреддина. Ходжа пристально посмотрел на него, сел на своего ишака и сделал на нем круг. Ишак недоуменно повернул морду к хозяину. — Видишь, ты не одинок, — заметил мудрец. — Мой ишак тоже порой сомневается в моей реальности.