Ходжа Насреддин сидел с учениками в чайхане; его ишак пасся рядом в кусте чертополоха. — Объясни нам, что значит жить здесь и сейчас, — попросили ученики. Ходжа поднялся, вскочил на ишака и ударил его пятками по бокам. Ишак не сдвинулся с места и продолжал жевать чертополох. Насреддин слез с ишака и стал что было сил тянуть его за узду. Ишак уперся всеми четырьмя копытами и не сдвинулся с места, продолжая жевать чертополох. Ходжа, утирая пот со лба, сел рядом с учениками и стал выжидательно смотреть на ишака. Наконец ишак доел чертополох и подошел к Насреддину. Ходжа сел на него и поехал домой. — До свидания! — крикнул он ученикам.

— Ты живешь в своем доме, — сказал сосед Ходже Насреддину, — едешь на ишаке на базар, беседуешь с учениками в чайхане. Но свободен ли ты в этом? — Свобода благоверного — в Коране, — ответил мудрец. — Свобода ветра — в пространстве. Свобода орла — в крыльях. Свобода узника — в цепях и решетке. Разница лишь в уровне комфорта.

К Ходже Насреддину пришел расстроенный сосед. — Никак не могу решить: является ли ум инструментом моего эго или же, наоборот, эго есть порождение моего ума? — Уздой Ума высшее «я» направляет ишака Эго по пути Духовности, — объяснил мудрец, — и все четверо сотворены Аллахом.

— Покрывало моей души обнимало сегодня твой образ, — признался Ходже Насреддину юный мистик. — Почувствовал ли ты? — В том же сознался сегодня мой ишак, когда я утром верхом на нем ехал на базар, — ответил Ходжа.