Страстное стремление к самореализации и полноценной жизни неисчерпаемо, когда потребности подлинно духовные.

При подлинной свободе равенство является страстью масс, а при подлинном равенстве свобода является страстью небольшого меньшинства. Равенство без свободы создает более устойчивые общественные формы, чем свобода без равенства.

Парадоксальным образом личностные границы позволяют нам сохранить свободу, без которой даже любовь превращается в безликое слияние, когда один человек становится частью другого, теряя самостоятельное бытие.

Сейчас другая жизнь и другие ценности – все больше материальные, а не духовные.