Кровь его загоралась, как только он вспоминал о ней; он легко сладил бы с своею кровью, но что-то другое в него вселилось, чего он никак не допускал, над чем всегда трунил, что возмущало всю его гордость. В разговорах с Анной Сергеевной он еще больше прежнего высказывал свое равнодушное презрение ко всему романтическому; а оставшись наедине, он с негодованием сознавал романтика в самом себе.

Я не романтик. <...> Но даже я допускаю, что сердце существует не только для перекачки крови в организме.

— Вдовствующая графиня Грэнтем

Скудоумный высказывает презрение свое и только умный молчит.

— Леонид Андреев

Я конченый романтик – обожаю романтические фильмы, но я не люблю, когда меня «насилуют» этой слащавой романтикой.

— Кира Найтли

Гордость – романтика самолюбия, гордыня – его экспансия.

— Олег Сергеевич Кривченко