Ходжа Насреддин сидел с учениками в чайхане; его ишак пасся рядом в кусте чертополоха. — Объясни нам, что значит жить здесь и сейчас, — попросили ученики. Ходжа поднялся, вскочил на ишака и ударил его пятками по бокам. Ишак не сдвинулся с места и продолжал жевать чертополох. Насреддин слез с ишака и стал что было сил тянуть его за узду. Ишак уперся всеми четырьмя копытами и не сдвинулся с места, продолжая жевать чертополох. Ходжа, утирая пот со лба, сел рядом с учениками и стал выжидательно смотреть на ишака. Наконец ишак доел чертополох и подошел к Насреддину. Ходжа сел на него и поехал домой. — До свидания! — крикнул он ученикам.

— А не является ли твое обучение манипуляторством? — спросил Ходжу Насреддина скептик. — Я, конечно, езжу на своем ишаке, — подумав, сказал Ходжа, — но никогда не уверяю, будто он — благородный конь.

— Научи нас, как смотреть на мир всегда свежим взглядом, — попросили ученики Ходжу Насреддина. — Всегда ли он того заслуживает? — спросил Насреддин. Ученики задумались. — Вот видите, — заметил Ходжа.

Сосед спросил Ходжу Насреддина: — Не гордыня ли это: считать, что мир нуждается в моем самовыражении? — Взгляни на моего ишака, — предложил Ходжа. — Его самовыражение — поездки со мной верхом на базар и в чайхану. А без этого я умер бы от физического голода, а мои ученики — от духовного!