Я сокрушен, раздавлен, я жду у твоих ног — добей меня. Есть такой предел боли, когда теряешь всякую гордость.

Признаться, я и сам люблю здоровый стёб и цинизм, который делает окружающий мир более удобоваримым. Но всё-таки есть же пределы всякому глумилову.

Жизнь теряет всякий смысл, когда небо окрашивается в багровый цвет одинокой боли...

У всякого человека свой предел есть.