Он встал в ленинградской квартире, Расправив среди тишины Шесть крыл, из которых четыре, Я знаю, ему не нужны. Вдруг сделалось пусто и звонко, Как будто нам отперли зал. — Смотри, ты разбудишь ребенка! - Я чудному гостю сказал. Вот если бы легкие ночи, Веселость, здоровье детей… Но, кажется, нет средь пророчеств Таких несерьезных статей.

Мне б залиться черным горячим чаем, задыхаясь в тишине квартир. Знаешь, на твое «скучаю» я готова променять весь мир.

Расправь свои крылья

Мгновенье... и в зале веселой и шумной Все стихли и встали испуганно с мест, Когда я вошел, воспаленный, безумный, И молча на карту поставил мой крест.

— Николай Степанович Гумилёв

Но перед тем, как с жизнею проститься, дай мне хоть миг один побыть с тобой, вдвоем средь чудной тишины ночной, красой твоею дай мне упиться!

— Герман