— А я вот хочу... на Льва Ивановича, а? — Так он Лев Николаевич. — Кто? — Толстой. — Не, на Льва Ивановича Яшина. — А кто это? [Отто делает очень удивлённое лицо] А-а-а-а...
— А я вот хочу... на Льва Ивановича, а? — Так он Лев Николаевич. — Кто? — Толстой. — Не, на Льва Ивановича Яшина. — А кто это? [Отто делает очень удивлённое лицо] А-а-а-а...
У Корнея Чуковского в «Воспоминаниях о М. Горьком» есть точная заметка: «Была Пасха. Шаляпин подошел к Толстому похристосоваться: — Христос воскресе, Лев Николаевич! – Толстой промолчал, дал Шаляпину поцеловать себя в щеку, потом сказал неторопливо и веско: — Христос не воскрес, Федор Иванович… не воскрес…». <...> Моралистика без мистики – вот «евангелие от Толстого». Всепрощение, непротивление и никаких там чудес и демонов.
[У Льва Николаевича Толстого были непростые отношения с семьёй. Он ничего не завещал жене и детям, когда ушёл из дома. В своём странствии Лев Николаевич тяжело заболел и разобщённая семья великого писателя примирилась только у смертного одра]
Граф Лев Николаевич Толстой — крепкий, неутомимый духом человек — всю жизнь разрывался между чувственной своей природой и сверхчувствительной совестью.