Но нет воды, все высохло до дна. Изглодан хлеб, изжевана любовь, взамен нее невидимые прутья и в клетке дрессированная сучка на пару с рукоблудом павианом, а что пожрал — тебя же пожирает, и в жертве обретаешь палача. Растоптанные дни, газетный мусор угар ночей, раскупоренных наспех и галстук поутру скользит удавкой: «Не злобься, клоп, ползи, встречай зарю…» Пустынен мир, и нет конца пустыне и рай закрыт, и ни души в аду.