Чтобы избегать кризисов перепроизводства, государства всё чаще вмешиваются в рыночный процесс, например, запрещают капиталистам утилизировать непроданные излишки. Корпорации повсеместно используют экономические модели, которые позволяют расширить горизонты планирования, более точно определить оптимальные объёмы производства и так далее. Наконец, каждый новый кризис заканчивается усилением монополизации. Но все эти попытки капитализма сделать свою жизнь более предсказуемой и менее рискованной разрушают саму суть рынка, его стихийную природу и анархию товарно-денежных отношений, которая исторически была для рыночной экономики ключевым условием роста. Таким образом, чтобы развиваться, избегая кризисов, капитализму надо перестать быть капитализмом: заменить товарность планомерностью, а частную собственность — общественной.

Экономический смысл монополии состоит в получении экономической сверхприбыли. Реализуя свой экономический интерес, монополия наносит ущерб обоим рыночным агентам: и потребителю, и производителю, — которые вследствие монополизации рынка несут экономические убытки.

«Первое лекарство от всех бед для нации, заведенной правительством в тупик, — инфляция, второе — война, — это слова Эрнеста Хемингуэя. — Оба приносят временное процветание, оба ведут к полному краху. Оба являются лазейкой для политических и экономических оппортунистов».

Вот нынешний экономический кризис является уже самым длинным экономическим кризисом. Это рецессия, это депрессия – как угодно называйте – стагнация, но это кризис, это падение. Самый длинный в истории России после того, переходного кризиса.