Волосы, грудь, бедра, изгибы ног, небрежно повисшие руки — ее и мои — растворились; Отлив, порожденный приливом, прилив, порожденный отливом,— любовная плоть в томленье, в сладостной боли; Безграничный, прозрачный фонтан любви знойной, огромной, дрожь исступленья, безответный яростный сок; Новобрачная ночь любви переходит надежно и нежно в рассвет распростертый, Перелившись в желанный, покорный день, Потерявшись в объятьях сладостной плоти дневной. Это зародыш — от женщины после родится дитя, человек родится; Это купель рожденья — слиянье большого и малого, и снова исток.

В женщине качества все, она их смягчает, Она на месте своём и движется в равновесии полном; В ней всё скрыто, как должно, — она и деятельна и спокойна; Ей — зачинать дочерей, и ей — зачинать сыновей. Когда я вижу душу мою отраженной в Природе, Когда я вижу сквозь мглу кого-то в совершенстве невыразимом, Вижу склоненную голову и руки, скрещенные на груди, - я Женщину вижу. Мужчина тоже душа, и он на своем месте; В нём тоже все качества — он действие, сила; Изобилие познанной вселенной в нём; Ему подобают презренье, влеченье и вызов, И бурные страсти, безмерная радость, безмерное горе, и гордость ему подобают; Ведь душу умиротворяет достойная гордость мужчины; И знанье ему подобает, он любит всегда всё исследовать сам; Какое б ни было море и плаванье, он лотом глубь измеряет. (И где ж ему лот свой бросать, как не там?)

Сыновья убивали сыновей. Сыновья убивали дочерей. Сыновья оставляли оружие там, где его могли найти другие сыновья и случайно подстрелить себя или своих сестер. Сыновья сжигали леса и зарывали химикаты в землю сразу же после отъезда инспекторов Агенства по охране окружающей среды. Сыновья не звонили на день рождения. Сыновья не любили делиться. Сыновья били детей, душили подружек. Сыновья считали себя крутыми и всегда это помнили. Сыновья плевать хотели, какой мир они оставят своим сыновьям и дочерям, хотя говорили обратное, когда намечалась предвыборная компания.

Я не чокнулась. Я просто взрослая женщина в теле своей дочери.