– Вон из квартиры – сегодня, – монотонно повторил Филипп Филиппович, щурясь на свои ногти. Какой-то нечистый дух вселился в Полиграфа Полиграфовича; очевидно, гибель уже караулила его и срок стоял у него за плечами. Он сам бросился в объятия неизбежного и гавкнул злобно и отрывисто: – Да что такое в самом деле! Что, я управы, что ли, не найду на вас? Я на 16 аршинах здесь сижу и буду сидеть. – Убирайтесь из квартиры, – задушенно шепнул Филипп Филиппович.

Порой сижу здесь, совершенно обалдевший, и думаю про себя: «Вообще-то твоя работа – сидеть здесь и писать следующую книгу. А менять мир – это дело других...», а потом я прихожу в себя с восклицанием: «А вот и нет!»...

Я сижу у окна, я помыл посуду - Я был счастлив здесь, и уже не буду Досрочно освобождённый от самых близких, Условно приговорённый к самоубийству.

— Чем займешься сегодня? — Дел невпроворот, ни одной свободной минуты. Я буду сидеть здесь и ждать, когда Кэти вернется.