Старики день за днем отвыкают мечтать, книги спят, пианино молчит. Больше некого ждать, и воскресный мускат сердце старое не горячит. Старики неподвижны, их мир, что ни день, цепенеет, сужается в щель — От постели до кресла, от кресла к окну, и обратно из кресла в постель.