Чужой ты мне! Иди и странствуй, и, крепче прожитых обид, сосредоточенность пространства нас, разлучённых, породнит. Мой горький опыт дальнозорок: в тебе рассвет не уцелел. Глаза — пустынные озёра, в них образ леса облетел. А издали... Меж чёрных строчек, как между беглых облаков, свет ослепительный проскочит, и был таков. И был таков... И в миг письма, когда твой взгляд безлюбым сходством околдован, ты мне простишь наивный довод: за сходство не благоволят.