Весною сад повиснет на ветвях, нарядным прахом приходя в сознанье. Уже вверху плывут воспоминанья пустых небес о белых облаках. Тебя он близко поднесет к лицу, как зеркальце, но полуотрешенно, слабеющей пружиной патефона докручивая музыку к концу. Потом рукой, слепящей, как просвет, как уголок горящего задверья, он снимет с лет запретных суеверье. Быть иль не быть — уже вопроса нет.