Меня уж нет. Меня не существует. Остался лишь оптический обман, Забывший вовремя рассеяться туман, Степная пыль, кружащаяся всуе. И вообще — существовал ли я Самой в себе неповторимой тварью Иль только, вспыхнув, растворился гарью В космической тревоге бытия? Всё — прах, всё — тлен: мечты, надежды, сроки... Бесстрастна леденеющая высь, И в чёрный бархат вписанные строки Уже в посмертный пурпур облеклись.

Ты уже посмертно вписан в этот Брошенный, брошенный, брошенный Богом мир.

Я вижу дым, Но я здесь не был. Я слышу гарь, Я чувствую гарь Я знать не хочу ту тварь, Кто спалит это небо!

Как и все великие учителя, она ждала, когда читатели додумаются до всего сами. Она облекла важнейшие истины в неприметные одежды. Крошечные масштабы ее повествования были оптическ…

— Уильям Дерезевиц

Для известности капризной И строк и рифм чужда игра. Ей поэтические брызги Отныне — тлен и мишура.

— Александр Александрович Логинов