Понимаете, барышня, очень легко быть храбрым, когда сидишь в таверне за кружкой эля. Куда труднее приходится, ежели торчишь на карачках в мерзлом поле, а мушкетные пули свистят у тебя над головой и колючий вереск царапает задницу. Но еще труднее стоять лицом к лицу с твоим врагом, когда кровь твоя льется тебе на ноги.

Нет на свете лучшего психиатра, чем щенок, облизывающий твое лицо.

Зачем ты вынуждаешь меня быть такой, какой я не хочу быть? Сварливой мигерой, злобной хабалкой, но я ведь другая. Я твоя жена.

Это твой щенок. Теперь он твой навсегда, И ты не хочешь, но считаешь его дни и года. И с каждым новым днём твоя любовь к нему растёт; Она станет огромной, когда он умрёт.