Распахнув сюртук свой, на рассвете Он вдыхал все запахи земли. Перед ним играли наши дети, Липы торжествующе цвели. Бабочки весенние порхали Над его курчавой головой. Светлая задумчивость печали Шла к нему, и был он как живой. Вот таким с собою унесли мы И хранили в фронтовой семье Образ нам родной, неповторимый,— Юношу на бронзовой скамье. И когда в дыму врага, в неволе Задыхался мирный городок, Ни один боец без тайной боли Вспомнить об оставшемся не мог.
— Всеволод Рождественский