Никт вздрогнул. Ему захотелось обнять опекуна, прошептать, что он его никогда не бросит, но обнять Сайлеса казалось не проще, чем поймать лунный луч, — не потому, что опекун бестелесный, а потому, что это было бы неправильно. Есть те, кого можно обнимать. — Сайлеса нельзя.

Потом он обнял меня: человек, умеющий обнимать, — хороший человек.

— А ещё... он меня обнял. — Как мило. — Нет, мам, ты не понимаешь. Мы не обнимаемся... то есть, обнимаемся, но только если грядёт конец света. Буквально!

Здравствуй, мама, опять не очень. Так сложно быть хорошей дочерью.