— Ты сомневался. — Что? — Когда Беллами спросил, кто установит бомбу. Ты сомневался. — Ну, такое бывает, когда представляешь, что взорвёшься, верно? — Но ты не сомневался, когда Кларк падала. Ты знал, что она больна, и всё равно поймал её. Ты не сомневался.

— Чё лыбы давим? Мне начинать беспокоиться? — Таймаз сказал что мы бесполезны. — Ну предположим я это и так знал. — А бесполезны значит свободны. — Прям так и сказал «бесполезны и свободны»? В чём подвох? — Да нет никакого подвоха. — Вообще было очень тяжело доказать что мы бесполезные. — Вадимыч, а чё ты так сомневаешься? — Ну просто бесполезных обычно убивают. Нахера они нужны?

Всю мою жизнь это сжигало мои вены и терзало сердце, свинцовой тяжестью тянуло вниз — всю жизнь, и я никогда не знал. Не знал ничего другого. Я никогда не чувствовал себя так… легко.

Генрих был сам превосходным борцом и он знал, что Ричард Глостер искал встречи с ним и только с ним. Сейчас Генрих не чувствовал ни страха, ни беспомощности. Он не будет больше ждать. Он никогда не будет бегать снова. Что должно случиться, то случится здесь и сейчас.