Далью вижу Тверскую, небо — бессмысленной далью. Я по тебе не тоскую, я по тебе голодаю. Сытые стонут красивей, только смешон их лепет тем, что хоть раз просили шёпотом — хлеба. Выла б другая, падчерицей с самой судьбою сладясь. Мне по тебе не плачется: мне без тебя — слабость, тошное словокружение, тошный бессмысленный город... Это даже уже не голод.