— Что слышно, Сонар? — Ничего особенного, сэр. Чечевица застегивает ширинку в гальюне, Бабенек чинит течь. — Я имею в виду, в океане. — А...

[Пока все члены экипажа чистят подлодку, Бабенек загорает на пляжном стуле.] — Бабенек, что ты делаешь? — Как можно меньше, сэр. Я — вредитель всей операции. Абсолютный губитель морального духа. — Ты же знаешь, конечно, что подводная служба полностью добровольна. Тебе лишь стоит отказаться. — Мой батя не даст. [саркастически] Он адмирал. Думает, что подводная служба пойдёт мне на пользу. Ха! — Ну, тогда, боюсь, ты мне не оставил выбора, сынок, кроме как сместить тебя. — Правда? — Правда. [Бакман проходит мимо.] Бакман! — Да, сэр? [Чечевица резко поворачивается] [ненароком шваброй сбивая Бабенека за борт в бадью с машинным маслом.] — Спасибо, Бакман. Это всё.

— Тут у нас экипаж, как я погляжу. Что скажете, не пора ли принять их на борт? — Сильвер Стэнли Сильверстон, сэр! — Добро пожаловать на борт, Си́льверстон. — Я Сильве́стерсон, сэр... но друзья зовут меня Пики. — Пики? — Я, видите ли, игрок, сэр. — А где Ваши ботинки? — Отправляйтесь на скачки, поставьте на лошадь по кличке Судорога, сэр. — На борт. — Спасибо, сэр.

— Я люблю тебя. — Я тоже... — Ой бля. Не тебе.