— Семь миллионов... Неужели его тело столько стоит? Твоё тело я бы продал им за полцены. — Да, кто-то бы продал с удовольствием.

— Я хочу знать только одно — на какой хуйне ты сидишь? — Что? — Я спрашиваю, какой хуйни ты нажрался, когда додумался приволочь в мой дом чемодан, блядь, этого говна?! — Чемоданчик был закрыт, Кейси. — Неужели? Ну так заяви на меня. — Некрасиво с твоей стороны рыться в моём барахле... — Я ведь не лез к тебе со своими услугами, Ник. Ты сам принёс это говно в мой дом. В мой дом! Куда я тебя, блядь, в гости пригласил. Знаешь, что делали в Древнем Риме, когда гость злоупотреблял гостеприимством?! Знаешь?! Ему отрезали хуй и приколачивали его, блядь, к воротам!

Смерть появилась ровно семь миллионов лет тому назад.

Когда меня спрашивают, какая разница между полотном Веласкеса и хорошей фотографией, я отвечаю: «Семь миллионов долларов».