— Как он выглядел? [участковый] — Ну, обычно… Высокий такой… в чёрной куртке! — Высокий?! Это — Борис! Господи, я спала с убийцей! — Жанн, хватит этого Голливуда! У Бориса, что, чёрная машина? — У него вообще ничего нет! Он голодранец!

Я легко живу, особых трудностей не испытываю. Прежде всего потому, что у нас с женой маленькие запросы. Мы сознательно решили их ограничить. Хорошо, конечно, иметь дачу. Приезжать туда в выходные дни, отдыхать, дышать воздухом. Но к даче понадобится машина — не на себе же продукты таскать. К машине — гараж... И так далее. Нет, лучше уж и не начинать. Поэтому ни дачи, ни машины у нас нет. Есть только двухкомнатная квартира, вырванная с боем. Это все, чего я добился. Да мне больше ничего и не надо, мы с женой вдвоем, куда ж больше-то! Я человек самоограничения... Нас советская власть приучила довольствоваться тем, что есть. С одной стороны, это ужасно. А с другой — меньше хлопот.

Лучше хорошей жены ничего не бывает на свете, Но ничего нет ужасней жены нехорошей.

Нет ничего труднее, как войти к народу в доверенность (и особенно к такому народу) и заслужить его любовь.