— Да что с тобой, Гордей? Что ты такой унылый? Со свадьбой все расстроилось? — Какая свадьба?! На ком вы все меня тут жените? На этой вон дамочке, которая все танцует и смеется? — Что ты? Что с тобой, Гордей? — Эх, Марко, ты же помнишь, как я страдал до войны, как я мучился. И вот старое опять вернулась. А чем мне отвечают на сегодняшний день? Чем? Хомут одела! Стыд, позор и насмешка! Птичницы ее там, курятницы всякие песенки про меня сочиняют. При районном руководстве, при самом Денисе Степановиче, ишаком обозвала! И все насмешки, хихоньки да хахоньки. — И ты стерпел, Гордей, ты стерпел? — А что я могу? Ведь она женщина. И опять же в сердце старое вернулось.

— Что вы на это скажете, Денис Степанович? Это же грабеж! Я растил Дашу, я её воспитывал. — А тебя кто растил, товарищ Ворон? — Как кто? Партия, народ. — А Дашу, значит, ты один растил? Так! А скажи мне, пожалуйста, в каком таком государстве находится колхоз «Заветы Ильича», а? — Денис Степанович, ну что это за вопрос? Я не понимаю... — Нет, ты отвечай, отвечай. — В нашем, советском. — Ну так что ж ты шумишь? Ты, наоборот, радоваться должен: ведь какая замечательная пара получается! Молодцы! Непременно поеду их поздравить. Непременно!

— Я хочу... Я хочу вам сказать, Галина Ермолаевна... — Говорите, товарищ Ворон. — Я хочу... Я хочу спросить вас, Галина Ермолаевна... — Спрашивайте, Гордей Гордеич. — Я хочу спросить вас: правда то, что вы вчера сказали Марко Даниловичу? — Правда. — Но вы ему сказали... вы ему сказали... — Я ему сказала, что люблю вас. — Галя! Галя! Галиночка!

Лилипуты всегда невысокого мнения о Гулливерах.