Вот думаешь: а есть ли во мне хоть что-то помимо слов? А может, я лишь отразившая небо лужа? Сажаешь себя за стол, наливаешь себе чаёк И говоришь себе: «Давай разбираться… Ну же?» И, знаете, не обнаружить там совсем ничего – По сути, не самый страшный ответ к задаче. Гораздо страшнее понять: в глубине-то сотни миров, Но все они для него ничего не значат…
Вот думаешь: а есть ли во мне хоть что-то помимо слов? А может, я лишь отразившая небо лужа? Сажаешь себя за стол, наливаешь себе чаёк И говоришь себе: «Давай разбираться… Ну же?» И, знаете, не обнаружить там совсем ничего – По сути, не самый страшный ответ к задаче. Гораздо страшнее понять: в глубине-то сотни миров, Но все они для него ничего не значат…
– Просто выбирайся уже из своей могилы, Матильда, – сказал он. – Открываться людям страшно, но прожить еще сотни лет вот так, добровольно себя замуровав, – гораздо страшнее.