Ой, мерзавец-то, ай-ай-ай, подлец. Вот бандюга! Подумайте! Отпустил себе волосы, бороду и усы. Правильно-правильно, перестричь всех, перебрить наголо, поголовно и принудительно. А я бы и памятники! А вы думали что? Памятники тоже, вы обратили внимание — что ни памятник, то борода! Пушкин зарос, Островский распустился, Лев Толстой распоясался так, дальше ехать некуда. Между нами говоря, по секрету, я ведь тоже, как видите, без бороды. Но чужая борода меня почему-то не оскорбляет. Не это меня волнует.